Интервью с начальником отдела кадров химического завода (аппаратурное производство непрерывного действия) (1982 год)

Вопрос: Каково положение с кадрами на Вашем заводе?Проблем с кадрами у нас много, но большую часть этих проблем мы не можем решить. Я по каждому цеху, по каждой профессии могу Вам сказать, какие там проблемы и что нужно сделать, но сделать это не в наших силах.

Завод у нас особый. Сейчас внимание к нашей отрасли не то, что прежде. Когда отрасль создавалась, у нас и зарплата была выше по сравнению с другими, и снабжались мы лучше. Теперь уже не так. Те отрасли, которые оббивают пороги Госплана, ЦК КПСС – оказываются в лучшем положении.

Провести реорганизацию – нужную, полезную, – для этого надо пойти на временное сокращение плана. Об этом уже много раз говорилось на пленумах и в печати, и это правда. Мы взяли план на пределе своих возможностей. Оборудование у нас старое. Заработная плата падает. Все возможности поднять зарплату мы уже исчерпали. А в других отраслях – иначе. Радиозавод возьмите, он военный. Заработная плата там выше, план они выполняют, 13-ю зарплату получают.

Мы сейчас являемся, как бы поставщиками выращенных нами кадров в другие отрасли. Не обидно было бы, если бы они уходили на родственное производство. А ведь, уходят на радиотехнику, даже на металлообработку, и там становятся лучшими работниками.

Рядом завод новый построили – он сходный по профилю производства, но принадлежит другому министерству – туда ушли несколько начальников цехов, вместе со своими ИТР и частью рабочих.

Коллектив завода, конечно, старается, делает то, что от него требуется, но работать трудно.

Сейчас в нашей отрасли зарплата меньше, чем у строителей, металлообработчиков, мы работаем в три смены, а они – в две, и притом их заводы находятся в черте города.

Люди, которые у нас остаются – это, если хотите, энтузиасты, которые привыкли к заводу. Около 40% из них имеют стаж по 15 лет и более. Стаж по вредности они уже давно выработали, пенсию заработали, им вроде бы прямой смысл уходить, но они не уходят. Но вскоре все они выйдут на пенсию.

Дефицит кадров нас сильно поджимает. Но это сложная проблема, не понимайте упрощенно. К примеру, приходит человек оформляться, он третьего разряда не заслужил, а мы ему пятый разряд даем. Он же не умеет работать по пятому разряду, но приходится давать.

При пуске у нас была численность около 3,5 тысяч человек, а теперь – меньше 3 тысяч, причем мощность возросла в 2,5 раза. Мы резервы исчерпали.

И вот приходит грузчик, запрашивает зарплату 250 рублей. Это неквалифицированный рабочий, но он знает, что к чему. Грузчики у нас действительно за 300 рублей получают. Рабочие низкой квалификации теперь имеют на себя спрос – такая складывается обстановка.

Молодые сейчас приходят и тоже 200-250 рублей запрашивают. Я такому парню говорю: ты сейчас деньги заработаешь, нам приходится их давать, но ты же квалификации не получишь, обстановка изменится, и ты себе места не найдешь, иди учись на машиниста. Но на это редко кто соглашается, сейчас, говорят, деньги давай.

Деньги сейчас какую-то нездоровую роль играют. Я давно здесь живу – раньше арбузов дешевых было много. А теперь нет. Их незрелыми срывают и везут на север, по 10-15 тысяч за сезон заколачивают. Охрана наша заводская – вся на арбузах сидит. Нам сверху говорят – Вы им отпуск за свой счет не давайте, но как не давать, если они уйдут. Так что люди на заводе есть, и в то же время их нет.

Нам в райисполкоме сказали, что по городу в целом всего лишь 174 человека трудовых ресурсов не хватает[2]. Где-то набрали людей больше, чем надо, а где-то не хватает.

Мы берем на работу людей – но лучше бы мы их не брали. На 90% от них никакого толку, одни хлопоты. За сегодняшний день ко мне приходили шесть человек оформляться, но из них четверо были уволены по статье. Один парень хороший пришел – это по нему сразу видно. Он, кстати, много и не запросил. А уволенные за прогул – думаете, они работать будут? На 80-90% точно Вам скажу: не будут. Месяц пройдет, два, а потом в запой уйдут, или просто на работу не выйдут, разыскивай их потом, на комиссии вызывай, мороки не оберешься. Понимаете, хорошие работники практически все уже нашли себе постоянное место работы, и там работают. Их ценят, и они ценят свое место работы. А от завода к заводу ходят те, кто вообще нигде ужиться не может. И ведь они становятся членами коллектива, значит завод за них в ответе, это уже считается наша вина, что мы их не воспитали – так нам везде говорят.

Вот у меня цифры лежат на столе – вроде бы небольшой у нас дефицит, не так уж много не хватает людей. Но если бы условия были лучше, зарплату поднять – нам бы легче стало с людьми работать[3]. Сейчас мы теряем людей с опытом, костяк нашего коллектива, и это очень сказывается на нашей работе.

Вопрос: Каково положение с комплектованием штатов ИТР на Вашем предприятии?

У нас рабочие в основном повременщики. Выполнение плана от них мало зависит. План не выполняют из-за отсутствия сырья. И здесь возникает парадокс: рабочему платят премию, а мастеру не платят. И мастера, конечно, просятся в аппаратчики.

Я считаю – ничего не выиграли от того, что лишили ИТР премии. Проиграли больше. Настроение сразу стало не то. Люди становятся неуправляемыми, сами начальники цехов становятся неуправляемыми. К примеру, нужны люди на овощебазу. А начальник цеха говорит: «Не дам. Мы план не выполняем, нам люди нужны. Чем Вашей овощебазой заниматься, я лучше на своем производстве сосредоточусь». Мы их уговариваем, угрожаем. А они говорят: «Ну, накажи меня, мне плевать, я и так премию не получаю».

На овощебазу требуют от нас 48 человек, считай, что па постоянную работу. Реально, мы даем меньше – примерно половину. Отправляем людей на базу, а они там в лучшем случае до обеда работают. Разбалтываются люди.

Я сам на овощебазе был, говорил им: “Мы отвлекаем людей высокой квалификации, а как Вы их используете?” Кто ими там командует, знаете? Женщина с нашего завода, мы ее выгнали, а она там теперь нашими специалистами, ИТР командует. Люди там отдачи не дают, не хотят работать, им неприятно, И еще: стоимость произведенных ими работ куда-то ведь идет. Завод выполняет эти работы бесплатно, но по нарядам их заработок кому-то приписывается.

Хлебопекарный завод возьмите. Мы хлеб в магазине покупаем и кладем в мешочек, чтобы он не испачкался. А Вы посмотрите, как на заводе к хлебу относятся. Оно и понятно. Кто туда пойдет? Труд там адский, тяжелый. Получает человек 110 рублей, женщины и того меньше. А у нас работа ерундовая, за прибором поглядывать – 160 рублей. При такой организации теряются колоссальные деньги. Но дело и не в деньгах. Не пойдут дела на лад, если все останется так, как сейчас.

Детские сады тоже проблема. Сейчас вышло ряд постановлений, положение женщин с детьми улучшается. Кроме того, падает рождаемость. Короче, женщины уже не так заинтересованы детей отдавать в ясли и детские сады. В конце концов, и построили детских садов немало, места есть. Раньше в садиках была нужда, а теперь упала. Свободно можно ребенка устроить. Раньше мы садиком работницу держали, а теперь это уже не получается.

С нового года мы хотим рекомендовать, чтобы дети тех женщин, которые от нашего завода работают в детских садах, ходили в садик бесплатно (то есть за счет средств соцкультбыта).

Труд в детском саду намного тяжелее, чем у нас на заводе. У нас из троих операторов двое сидят на месте, третья ходит в буфет, а те двое разговаривают друг с другом. Незаслуженно переоценили мы труд многих категорий рабочих. Нет гибкости в социальной политике, у кого-то зарплата есть, а рядом – нет, и это на каждом шагу.

Системы премирования часто тоже неправильные. От очень многих работников выполнение плана не зависит, почему же его за выполнение плана премируют? Служащего возьмите: что от него зависит? Его надо за аккуратность, за добросовестность премировать.

Есть у нас идея. Мы хотим ввести цех по производству ширпотреба из отходов производства. Мы сейчас 5 тысяч тонн в год выбрасываем отработанного катализатора, из него можно шифер делать. Каучук бракованный – тоже несколько тысяч тонн. Из него можно делать предметы ширпотреба. Стоки сбрасываем в реку, а из них краски можно изготовить. С точки зрения кадров тоже будет эффект. Женщин (тех, что с ребенком) можно будет занять в первую смену, или на неполный рабочий день, чтобы потом, когда ребенок подрастет, она снова вернулась в основной цех – там зарплата больше, льготы по пенсии. Ведь сейчас эти женщины уходят, и мы их теряем.

Я к чему это Вам говорю: мы сами знаем все свои больные места. Есть много вопросов, которые нужно решить, но мы не можем. А есть те, что можем решить, но руки не доходят. Когда очень много вещей сразу надо сделать, приходится хвататься за самое главное, а уже остальное потом. Вот цех ширпотреба – ведь это не сегодня у нас идея возникла. Хотели в этом году заняться, но руки не дошли. Но в будущем обязательно введем, и директор тоже так настроен.

Когда у нас план завален – нет бы кому-то сверху приехать, разобраться – по нашей вине он завален, или нет. Ведь последствия лишения премий серьезны, много людей уходит, сразу обстановка меняется, дисциплина исполнительская падает.

На сегодняшний день я считаю, что у нас кадры отличные. Если бы нас премиями поддержали – все было бы отлично. Ведь работаем, было невыполнение, но не по нашей вине, сейчас нагоняем упущенное. Жалко будет, если это все поломается. До прошлого года завод всегда план выполнял. Но ведь он честную политику вел, резервов своих не прятал, и теперь за это наказан. И как только произошло лишение премий – сразу среди ИТР началось брожение. Какие-то докладные пошли, бюрократические отписки. Уклоняются люди от ответственности. И правильно: как мы ему объясним, за что его депремировали? Что он сделал не так? А за кулисами голоса раздаются: зачем такой большой план взят?

И вот еще что нужно учитывать. Наши напряженные планы мешают реконструкции и профилактической работе. Профилактическая работа отходит на второй план. Это очень серьезно, это грозит авариями, жертвами.

Вот начальник цеха уходил от нас. Я просил его остаться, просил директор. Ушел на другой завод, тоже начальником цеха. Но там ему цех дают с половинным резервом, то есть теоретически цех может вдвое больше давать. Там ему намного легче работать.

Мы на начальника цеха слишком много навалили. А рабочий класс, я считаю, у нас хороший, только мы с ним неправильную политику ведем.

Если человек у нас закрепился – все будет нормально, только не надо ему заработок снижать. Как премии исчезли – сразу возникла неуверенность. Сейчас у нас закрепление кадров уже как бы на честном слове. Мы к этим людям привыкли, и они к нам. Хорошие, порядочные люди.

Текучесть кадров у нас в основном дают грузчики, товарно-сырьевой и транспортный цех. Они же дают более 70% прогулов и нарушений общественного порядка. Если бы эти рабочие места ликвидировать, и текучесть бы уменьшилась, и всякие нарушения.

Ощущается дефицит женского труда. Лет 10 назад привлекать женщин на работу было легче. Теперь разрослись предприятия со специфическим женским трудом. ОТК сейчас вынужден сокращать численность контролеров в ночных сменах. На прямое нарушение идем. Надо тем, кто ходит в ночные смены, разряд что ли повышать. Пожилым перед пенсией это выгодно. А молодые женщины готовы на меньшую зарплату идти, лишь бы в ночь не работать.

В целом с кадрами у нас есть проблемы. Костяк коллектива у нас хороший, но обстановка пошатнулась, и мы не успеваем ее выправлять. Мы сейчас держимся на том, что государство смотрит сквозь пальцы на вопросы льгот и выплат по вредности. Не все этого заслуживают. Очень многие работают у нас потому, что хотят отработать стаж. Мы это ясно видим. Когда человек стаж вырабатывает – он с заявлением приходит, говорит: “Тяжело по сменам работать. Дайте работу в две смены – я останусь. К коллективу, к цеху, говорит, привыкла”. И мы бы рады оставить, но куда? Не хватает таких рабочих мест.

Интервью с начальником цеха металлообрабатывающего завода (Москва, август 1985 года)

Вопрос: Много ли пьют рабочие Вашего цеха?Пьянство – это для меня проблеме номер один. Сейчас у меня в цехе лечатся в ЛТП или состоят на учете у заводского нарколога более 1/3 рабочих. После выхода постановления о борьбе с пьянством мы уже многих отправили на лечение. Это делается обычно без отрыва от производства. Утром человек приходит на работу, вечером идет в ЛТП, а ночевать ходит домой.

Вопрос: Помогает ли это лечение?

Вопрос сложный. Я так понимаю, что с ними там не церемонятся. Вкатывают очень большие дозы лекарств и многие этого не выдерживают. У меня в цехе было уже два случая. Один из них – смертельный, человек умер от инфаркта. Дело было во вторую смену. Меня специально из дома вызвали, но когда я приехал, он уже умер. Очень обширный инфаркт. В восемь часов вечера человек попросил пить, а в 8 часов 10 минут его уже не стало. А во втором случае – инсульт, тоже обширный. Человек, правда, выжил, но долго, наверное, не протянет. Сейчас он не работает, ему дали инвалидность. Мне кажется, что если бы не это лечение, они бы и лет 10-15 протянули. Оба – не старые, им еще нет 50 лет. Их, наверное, лечат по принципу: выживет – хорошо, а кто не выжил – ничего не поделаешь.

Вопрос: А те, кто прошел курс лечения, перестают пить?

Пить они, пожалуй, перестают, но полноценными людьми не становятся. После такого лечения они какие-то не вполне нормальные делаются. Капризничают, как дети. Сразу видно, что конченый человек. Может быть, это из-за лекарств, а, может быть, потому, что у них организм перестроился на алкоголь, и им уже нельзя бросать пить.

Вопрос: Наверное, эти алкоголики сопротивляются тому, чтобы их отправляли на лечение?

Нет, если настоящий алкоголик, он не окажет серьезного сопротивления. Они люди очень покорные.

Вопрос: У Вас на всем заводе каждый третий рабочий – алкоголик?

Нет, мой цех – вспомогательный, у меня пьют значительно больше. В основных цехах такого числа алкоголиков нет.

Вопрос: Справляется ли Ваш завод с планом по производству?

Нет, сроки поставок постоянно срываем. Две недели назад директора лично вызывал министр, и сказал ему: если в двухмесячный срок не ликвидируешь невыполнение по поставкам военной продукции, из директора превратишься в вахтера. Прямо так и сказал: “Никуда, кроме вахтера, не устроишься”. Другие потребители тоже вопят, телеграммы шлют в Главк. А с недавнего времени новое дело пошло: в райком партии стали приходить письма с других заводов. Пишут, например: “Мы, бригада ударников коммунистического труда, во главе с бригадиром таким-то, взяли социалистические обязательства выполнить план досрочно, а ваш завод срывает график поставок…”. Письмо придет – директора в райком вызывают. Он оттуда возвращается в озверелом состоянии, кричит: “Срочно изготовьте для них требуемую партию!” А эта партия, может быть, составляет 100 или 200 штук, их делать недолго, но для этого надо переналаживать станки, подготавливать материалы и т.п. Не успели эту партию сделать, в райком приходит другое письмо: “Я, бригадир такой-то, герой социалистического труда, наша бригада взяла девиз работать без отстающих, а ваш завод срывает график поставок”.

Вопрос: Ваш директор часто кричит на подчиненных?

Он вообще неплохой человек, понимающий. Молодой, ему сейчас около 45 лет. Но два раза в месяц его вызывают в Главк или в райком, и он оттуда сам не свой приезжает, так что нам тоже достается на орехи. Лично мне он раз в две недели “клизму вставляет”. Я из-за этого у себя в кабинете штангу завел, теперь штангой занимаюсь.

Вопрос: Зачем Вам штанга?

Как зачем? Директор мне сделает накачку, а я приду в кабинет и штангу отжимаю. Раз 15 отожмешь – вроде успокоишься. А так ведь до инфаркта дожить не долго. Я, наверное, уйду с этой работы.

Вопрос: Куда Вы хотите уйти?

Куда-нибудь в науку. Я начальник цеха, производственник, диплом экономиста у меня есть, меня куда хочешь возьмут.

Вопрос: Но в зарплате Вы при этом потеряете?

Конечно, потеряю, зато в здоровье выиграю. Я такой работой уже сыт по горло. Все выходные работаем. Всем уже сильно надоел такой график. Людей становится трудно заставить выйти на работу. Но рабочие все-таки выходят не каждый выходной, у них есть некоторая очередность, и им за это дополнительно платят. А я, как начальник цеха, выхожу практически всегда, и ни копейки за это не получаю.

Вопрос: На Вашем заводе работает старое оборудование?

Нет, не старое. Наша продукция требует высокой точности обработки, так что старое оборудование нам не подходит. Ломаем мы много оборудования, это другой вопрос.

Вопрос: Почему у Вас ломается оборудование?

Вот недавно установили у нас пресс из ФРГ. Приезжали немцы, установили его, запустили, работал отлично. Он делал штампованные детали из стального листа толщиной 3 мм. Пока шел лист из ФРГ, все было отлично. Потом этот лист кончился, пустили наш. А наш лист – у него с одного края 2 мм, а с другого все 5 мм. Включили пресс, он тут же и сломался. Своими силами разобрали его, щель расширили до максимального предела, вроде починили. Потом масло кончилось немецкое. Думали-думали, залили наше какое-то. Пресс полчаса поработал, сломался. Вызвали немцев. Те приехали, говорят: ай-ай-ай, клапаны вышли из строя. Сняли клапаны, отдали в цех на перешлифовку. А там рабочий выпивший был, все клапаны запорол. Немцы пришли, опять: ай-ай-ай , новые клапаны привозить надо.

Вопрос: За эти новые клапаны нужно валютой платить?

Нет, они их поставят в порядке гарантийного ремонта.

Вопрос: Но ведь пресс сломан по Вашей вине?

Ну, это еще доказать надо. На самом деле ведь очень трудно понять, почему сломалось оборудование. Например, автоматика выходит из строя – как проверить, что с ней произошло? Скажем, есть несколько сотен микросхем, они смонтированы на небольшой плате и залиты пластмассой. Если сгорает хотя бы один элемент, это приводит к выходу из строя электродвигателя весом около двух тонн. Из-за чего может сгореть микросхема? Очень просто: из-за несоблюдения температурного режима. Возле каждой такой платы должен стоять вентилятор и обдувать ее воздухом. Так вот, эти вентиляторы у нас все раскрали и используют дома, поэтому микросхемы постоянно “летят”. Но один вентилятор у нас есть в запасе, он покрашен и в хорошем состоянии. Когда приходят менять плату, мы ставим вентилятор на место, и говорим, что ничего не знаем о причине поломки.

Вопрос: Часто у Вас на заводе бывают иностранцы?

Да, бывают не так уж редко. Недавно в соседний цех приводили двух иностранцев, что-то им показывали. Цех очень грязный, поэтому для них постелили доски и поставили вымытую скамейку. И вот пришли иностранцы, а с ними переводчица, причесанная такая, и в белом платье из марлевой ткани. Кругом грязь жуткая, а она сидит нога на ногу и что-то им объясняет. Люди из других цехов приходили посмотреть на эту картинку.

Вопрос: Каково качество выпускаемой Вами продукции?

У нас с качеством нет проблем. Если, допустим, делаем партию для заграницы, а ее не принимают, то мы подсовываем ее военным. Военные не примут, пускаем как продукцию со знаком качества. На знак качества не проходит, просто отдаем гражданским потребителям. А уж если они не возьмут, тогда отдаем в сельское хозяйство. Сельское хозяйство у нас все берет