Презентация: “Russia slow growth and the development model”

Презентация

Скачать (PPTX, 590KB)

Стенограмма выступления

Сапир

Моё выступление будет тесно связано с выступлением В.В. Ивантера. Я исследую проблему слабого экономического роста России и модели развития. Я ориентировался на статистические 2% роста, ещё до того, как Росстат насчитал 2,3%.

Быстрое описание низкого роста даёт четыре проблемы:

  1. Рост в 2-2,3% недостаточен по сравнению с развивающимися экономиками. Если сравнивать с экономиками азиатских стран, увидим, что разрыв в последние годы увеличивается.
  2. Рост недостаточен для развития самой России – как с точки зрения соцстандартов, так и с точки зрения однородности территорий.
  3. Может вызвать проблемы политической стабильности в перспективе 3х-4х лет.
  4. Станет ли российская экономика, по подобию европейских , «замороженной»? Это экономика с низкими темпами роста и низкой инфляцией. «Горячая» экономика – это европейские страны в 50е-60е годы. Франция и Италия переживали эпоху роста в 4-5%, а инфляция колебалась от 3,5 до 5%.

Итак, темпы роста российской экономики были быстрыми до 2008 года, затем в 2010-2011 рост возобновился, но до 2014 он начал замедляться. Это замедление невозможно объяснить геополитическим кризисом 2014-2015 гг. Сейчас экономический рост опять начал расти до уровня 2013 года.

Вот динамика промышленного производства и строительства, помесячно с 2016 года. Промпроизводство чувствовало себя лучше, чем строительство. Оно замедляется с ноября 2018 года.

Интересно посмотреть и другие сферы, как например, розничную торговлю, реальные зарплаты и потребительский кредит. Реальные зарплаты растут довольно заметно в течение последних 3-х лет. Но они ещё не компенсировали снижения 2014-2015 гг. С лета 2018 года идёт торможение роста зарплат.

Следует добавить, что потребительский кредит имеет низкие темпы роста. И здесь такая особенность: когда происходит высокий рост реальной зарплаты, потребительский кредит не растёт. Это заставляет думать, что домохозяйства дополнительный доход от зарплаты используют на погашение задолженности, а не на кредиты.

А это оказывает влияние на розничную торговлю. Там произошло снижение роста в 2017 году. Увеличение роста розничной торговли прошло только в конце 2018 года, да и то очень небольшое. Оно недостаточно для того, чтобы компенсировать предыдущий спад. Таким образом, мы видим экономику, ограниченную спросом.

Это отражается на исключительном замедлении инфляции. Мы в любом случае видим, что с 2000 до 2013 года инфляция очень сильно снижалась. Чуть выросла в 2014-2015, но к 2017 она сильно снизилась. Это вызывает удивление. То, что инфляция так сильно снизилась к 2017 году, не подтверждается фактами денежной системы. Возможно, это соответствует тенденциям, которые связаны с заменой продовольственной продукции национальной импортируемыми товарами. Во всяком случае, мы видим охлаждающуюся экономику.

Что же происходит? Происходит эволюция производительности. Рост производительности был очень заметен до 2009 года. Как мы видим, после этого кризиса она тоже росла, но с начала 2013 года мы видим замедление её роста. 2015-2016 – годы снижения производительности. Об этом говорил ВВ: происходит снижение производства, а предприятия не увольняют людей.

Это может быть связано также с ожиданиями руководителей предприятий, которые считают, что снижение выпуска временно и не увольняют людей, т.к. потом их трудно будет найти, когда спрос вернётся на рынок. В Западной Европе такой феномен существует. Эта проблема была описана в 70-е годы экономистами Харродом и Домаром (Модель Харрода-Домара)

Мы видим, что это движение производительности было разным в разных отраслях экономики. Есть отрасли, где результаты производительности выше среднего. В частности, в с/х, это очень интересный феномен. Также в секторе машин и оборудования. В добывающей пром-сти производительность ниже средней.

Что касается инвестиций. Уровень инвестиций в России достаточен? Или нет?

Инвестиции в ОК росли до 2008 года, потом было падение, потом снова рост до 2013 года. С 2013 года начинается падение – ещё до ужесточения геополитических условий. А ведь инвестиции в ОК оказывают большое влияние на результаты производительности. За последние 15 лет мы видим именно это соотношение между результатами производства и производительностью труда.

С 2009 г. начинается уменьшение общей суммы внешнего финансирования. До 2009 года доля росла до 60%, а затем стала падать к 50%.

Посмотрим источники внешнего финансирования. Банковский кредит вырос с 2001 по 2008. С 2013 стал падать с 8,9% до 5,8% – многие предприятия уходят от банковского финансирования.

Кредиты между предприятиями: 7,4% в 2009, дальше снижается  и заменяется кредитованием внутри концернов и групп. За исключением того, что такое кредитование не должно называться внешним. А если мы добавим это к внешнему финансированию предприятий, то как раз внешнее финансирование будет на уровне 40%.

Также есть составляющая кредитования от госструктур. Как будто государство уменьшает прямое кредитование предприятий и оказывает давление на промышленные группы, чтобы увеличивать их перекрёстное кредитование.

Наконец, последняя составляющая – финансирование от иностранных банков. Оно долгое время было очень низким, около 1-2%, но в 2017 выросло резко и беспрецедентно до 6,2%. Это тем более удивительно, что в этот момент объявляются санкции на Россию. Что интересно было бы посмотреть – из каких банков это кредиты. Но на уровне агрегированных данных этого не увидеть. Можно подумать, что это кредитование идёт от стран, которые не согласны с политикой санкций.

Глобально, мы видим большую зависимость, неравенство между государственным и негосударственным сектором. В некоторых отраслях есть высокая доля иностранного кредитования. Наконец, есть рост заработной платы, но различия зависят от регионов и видов деятельности. Можно сказать, что мы видим поляризацию 2-х категорий зарплат:

  1. Зарплаты секторов, которые быстро растут – добывающие отрасли, химия, металлургия.
  2. Зарплаты чиновников среднего звена и отраслей услуг, типа торговли, которые растут очень медленно.

Всё это создаёт вопросы относительно модели развития экономики России.

Не растёт банковский кредит – как в сфере инвестиций, так и в потреблении. Это связано с политикой процентных ставок ЦБ, но также мы видим тенденцию со стороны домохозяйств, которые ликвидируют свои долги. Таким образом, происходит возврат к ситуации, когда банковский сектор оказывает всё меньшее влияние на реальную ситуацию.

В то же время, мы констатируем, что российские банки сильно обращены к внешнему миру. Здесь я вижу 4 проблемы.

  1. Будет ли крупнейший банк мира русским? Если и да, то по видам деятельности, которые находятся за пределами России
  2. Не обогнала ли финансиаризация российской экономики её собственный рост?
  3. Вопрос доверия институтам. Этот феномен свойственен странам, где имеется нестабильность институтов. Например, во Франции.
  4. Параллель с ситуацией 1913 года.

Параллели с 1913 годом: 8 лет назад в диссертации Т. Сперанской описывалась зависимость банковской системы от государства. Феномен тесных связей между крупнейшими банками и политической элитой России. Точки интеграции с внешним миром. В 1913-м году внешняя рента так же характеризовала российскую экономику – тогда Россия экспортировала зерно, масло и молоко. Именно благодаря такому экспорту предприятия России и получали огромную прибыль.

По сравнению с 1913 годом, ситуация отношений между банками и государством, между банками и экономикой может быть обратной. Потому что по сравнению с 1913 годом теперь есть международная финансиаризация.

Я подхожу к заключению. Можно ли говорить об этатизме сегодня? Может, есть задачи, которые элита не берёт на себя?

Вес и прямое влияние государства остаются очень сильными в России. Хотя, по сравнению с советским периодом это влияние меньше. Но взять на себя это влияние политическая элита не может, т.к. в нём заложено внутреннее противоречие. Россия всегда стоит на развилке поддержки или ограничения этатизма. Принимать решение в перспективе движения к «горячей» экономике придётся на несколько лет.

Я не отслеживаю ежедневно экономическую политику, хотя читаю несколько раз в неделю то, что есть на сайтах или в статьях. Могу констатировать, что дискуссия по экономической политике России становится всё более острой. То, что эти обсуждения ведутся вокруг экономической политики, меня не удивляет.

Гусев

Нам был представлен очень интересный доклад и Жаку удалось затронуть такие важные проблемы для российской экономики, как подавленный потребительский спрос, нежелание властей брать на себя ответственность за реализацию масштабных программ развития, неблагоприятная ситуация на рынке труда и проблемы с банковским кредитованием.

Важно отметить, что при низких темпах роста все эти проблемы естественным образом обостряются. Поэтому государство вынуждено брать на себя некоторые функции рынка, чтобы поддержать экономику. Так как в условиях низких темпов роста для такой экономики, как Россия, рыночные механизмы не являются эффективными с точки зрения поддержки социальной стабильности, что проявляется, прежде всего, в спаде доходов населения.

Обострение проблем с дифференциацией по доходам.

Но главное, как было сказано в докладе – что делать с собственностью. Не то, чья это собственность, не то, как она будет использоваться. У нас, к сожалению, ситуация с низкими темпами роста начинает затягиваться. В отношении собственности государство в какой-то мере напоминает собаку на сене.

Среди всех проблем хотел бы остановиться более подробно на банковском кредитовании. Уже в 2018 году ситуация существенно изменилась. Задолженность населения по кредитам увеличилась на 23%, что является рекордным темпом роста за последние 5 лет. Ситуация интересна тем, что несмотря на такой быстрый рост кредитования, рост потребления составил 2-3% в реальном выражении. Это означает, что для поддержания текущего уровня потребления населению нужно всё больше и больше заёмных средств. При этом производство значительно отставало от объёма выданных кредитов. Например, объёмы производства нового жилья сократились. Розничная торговля выросла на 2-3%. При том, что объём кредитования вырос на 23%. Население имело основания тратить эти кредиты. ЦБ и правительство в начале 2018 года подавали ясные сигналы о том, что ситуация будет улучшаться. ЦБ снижал процентные ставки, правительство увеличивало зарплаты госслужащим и работникам бюджетной сферы. Была повышена минимальная оплата труда. Население, оценив эти сигналы, перешло к наращиванию займов. Займы берут когда? Когда рассчитывают, что ситуация в будущем улучшится. Однако, мы видим итоги года и ожидания не оправдались. ЦБ начал наоборот поднимать ставки в конце года. Правительство увеличило налоговую нагрузку, подняв НДС. В итоге реальные располагаемые доходы так и не выросли.

Мы видим непоследовательность госполитики, когда с одной стороны, стимулируют спрос, а потом – подавляют. Это ситуация двойственности, о которой говорил Жак в отношении собственности. Спасибо.

Говтвань

У Жака была табличка про источники финансирования инвестиций. Здесь надо быть аккуратным в интерпретациях динамик. Представим ситуацию – сидит молодой человек в Газпроме, который отвечает за финансирование группы проектов. Сначала ему надо отправить аванс подрядчику, который что-то роет на Ямале. Он подумает и наверно, через Газпромбанк переведёт этот аванс в виде кредита. Потом ему придёт акт сдачи-приёмки по какому-то этапу работ. Он посмотрит, у него есть свободные деньги на счету Газпрома – он переведёт эти деньги в расчёт за этап работ. Это уже второй источник финансирования. Придёт следующий акт – он посмотрит, на счету Газпрома денег нет, а вот мы из оффшора оплатим. Пришли иностранные инвестиции. А дальше – другим подрядчикам он наоборот, задержит на 3 месяца. В итоге один человек задействовал 4 источника финансирования. Поэтому эти вещи, учитывая, что Роснефть и Газпром составляют определённую долю в инвестициях, такая динамика может быть не значимой.

Сапир

Я полностью осознаю то, что сказал Олег. Я знаю, что данные по источникам инвестиций очень чувствительны для промышленных групп России. В этом и заключается моё заключение. Эти группы, формально частные, но фактически парагосударственные, в каком-то смысле должны быть объединены с государственным финансированием. Если Газпром или Роснефть решат предоставить ссуду кому-то или сделать аванс, они могут это сделать только после согласования с государством.

То, что сказал Олег, важно, в аспекте движения из-за границы. Возможно я недооценил феномен возврата капитала, репатриации. Но это мы увидим через пару лет, когда увидим изменение суммы 6,2 в 2019 году и как это пришло из оффшоров.

Элен

Излагая кратко идею Жака, российские финансы можно охарактеризовать как климатоскептические. Потому что российские финансы любят холодную экономику и боятся горячей экономики. Здесь надо напомнить то, что показывает некоторую безответственность финансовых акторов в российской экономике. Если не возразят Олег и Жак, в 2010 году они были спасены налогоплательщиками. По отношению к этой ситуации, когда российские финансы действуют безответственно, государство их фактически спасло. Возникает моральный риск.

Буданов

Меня вот что удивило – Жак не увидел связи между санкциями и изменениями в структуре кредитования. У нас были санкции в отношении двух крупнейших инвесторов из России на Запад: Вексельберг, Дерипаска. Им ограничили возможность размещения их средств на западном рынке. Куда они могли направить эти деньги? Они пришли в Россию. Эти деньги не были нужны предприятиям, но деньги просто так лежать не могут. Дальше эти деньги были впихнуты населению. В результате пострадало и население, и действующая финансовая система. Это не мелочь.

На этой неделе Германия принимает решение об ограничении доступа к немецким активам иностранных компаний. Россия очень много инвестировала в Германию. Куда эти деньги придут? И вот эти 6% могут превратиться в очень существенную долю в общей структуре инвестиций в российскую экономику. То есть это достаточно серьёзный процесс, который заслуживает серьёзного анализа в среднесрочной перспективе.

Ивантер

Всякая инициатива наказуема. Очень надеюсь, что на нашем заседании в Париже Игорь нам расскажет, что там происходит – насколько обида Дерипаски реально повлияла. Моё впечатление, что этой проблемой был озабочен Конгресс США больше, чем наша ГД – разрешать/не разрешать, будет безработица/не будет. Здесь всё не так просто. Предмет занимательный и правильно было бы повнимательнее взглянуть.