Интервью: «Прогноз в духе братьев Стругацких»

Российская газета – Федеральный выпуск № 6972 (104)

Люди привыкли скептически относиться к экономическим прогнозам, слишком часто они не сбываются. Тем более настороженное отношение к прогнозам долгосрочным и тем более сейчас, когда страна пытается выйти из кризиса, вернуться к экономическому росту. Даже во власти многие думают, что в текущих условиях абсолютно бессмысленно заниматься перспективой, то есть думать о будущем развитии.

Я стараюсь доказать, что долгосрочный прогноз – это не только увлекательное занятие для исследователей, но и самая необходимая вещь для выработки разумной экономической политики.

Есть распространенное, но ошибочное представление о том, что долгосрочный прогноз описывает наше прекрасное будущее. Например, как нам догнать и перегнать Америку по производству мяса и молока. На самом деле прогнозирование – это не попытка предсказать будущее, а способ оценить возможные проблемы, которые вытекают из решения проблем насущных.

Иначе говоря, решение сегодняшней проблемы предопределяет возникновение будущей проблемы, и в этом смысле прогноз – не оценка благополучия будущего в духе Жюля Верна, а оценка будущих проблем в духе зрелых братьев Стругацких. Или, как в свое время сформулировал Андрей Белоусов (помощник президента России, бывший министр экономического развития. – Прим. ред.), это определение будущих угроз. Чтобы эти угрозы не реализовывались, необходим уже сейчас соответствующий набор действий.

Это как у военных, которые всегда пытаются нащупать угрозы для безопасности страны, а уже от них выстраивают систему обороны, определяют план конструкторских разработок и так далее. В отношении экономики такой способ не менее актуален.

Серьезной угрозой может стать снижение уровня доходов и потребления в будущем. Человек странно устроен: ему не легче от того, что в прошлом кому-то жилось гораздо хуже, и бедным обществом гораздо проще управлять, чем обществом зрелым и богатым. С бедным обществом все понятно: тут надо всех одеть, обуть и накормить, а в развитом обществе потребности гораздо более сложные, требования к власти несравненно выше.

С моей точки зрения, для нас самая главная угроза – стагнация уровня жизни. Почему? Судите сами: с 1975 по 1985 год жизненный уровень в Советском

Союзе не падал, но и не рос, он стагнировал. И к середине 1980 годов власть ненавидели все, от уборщицы до партийных работников. Жизненный уровень не может быть увеличен просто раздачей денег, в основе его лежит более эффективная экономика, более рациональное использование ресурсов, более образованные кадры и более качественное управление.

Это все достижимо, надо больше верить в собственные силы и доверять им. Ну кто бы еще совсем недавно поверил, что мы сможем насытить рынок продовольствия по целому ряду важнейших позиций почти полностью за счет собственного производства?

Вторая приоритетная угроза – недостаток доступного жилья, большой аварийный и ветхий жилой фонд. Третья – проблемы с доступностью качественной медицинской помощи. Все это подвергает рискам социальную стабильность, которая является ключевой для существования страны. По своей значимости она сопоставима разве что с поддержанием обороноспособности государства.

Мы отчетливо понимаем, что если не будем иметь доходов, то все наши усилия достойно ответить на эти угрозы не имеют смысла. А доходы невозможны без восстановления экономического роста на основе инвестиционной активности, на это должны быть брошены все силы. Но рост сразу ставит перед нами проблему – а какой будет структура экономики в будущем, как она будет вписываться в международное разделение труда, а значит, и каким будет этот самый мир.

Нельзя сказать, что власть сейчас строит свою политику без всяких оценок будущего. Но, строго говоря, прогнозируются только цены на нефть и численность населения в трудоспособном возрасте. И делаются два вывода из этих двух предположений: если цены на нефть будут низкими, то надо сокращать расходы бюджета, а если пенсионеры превзойдут к такому-то моменту по численности работающих, придется повышать пенсионный возраст.

Глава ЕБРР: В течение 18 месяцев спад в экономике РФ сменится ростом

Да, цены на нефть, безусловно, важный элемент реальной стратегии будущего, но при этом нужно учесть и остальные факторы – а какими будут издержки добычи, как изменится спрос, а главное – какую роль будут играть альтернативные источники доходов. Тогда на основе выстроенного нами сценария будущего можно будет принимать решение.

То же самое с проблемой старения населения. Она совсем не сводится только к тому, каким должен быть пенсионный возраст. Здесь уже много сделано в части поддержки материнства и детства, снижения младенческой и детской смертности – все это работает на будущее. Второе направление – повышение производительности труда. Конечно, это и новые технологии, и новая структура экономики, и более высокие зарплаты, и более качественное образование.

Словом, чтобы принять решение, как нам действовать завтра, надо знать, как мы будем жить послезавтра. Для этого хотелось бы, чтобы был наконец реализован закон о стратегическом планировании и прогнозировании. То есть уже не нужно придумывать что-то новое, нужно просто выполнить принятый закон. Пока же, к сожалению, наши экономические власти не хотят связывать свои действия стратегическими решениями.