Пространственная организация жизнедеятельности страны на всем протяжении ее истории находится в процессах непрерывных изменений. В разные периоды они вызывались разными причинами и в своих существенных характеристиках происходили по-разному. Отличие современного этапа переформатирования пространства состоит в его порождении кризисом и реформами 90-х годов, ознаменовавшими реверс от «социализма к рынку». Содержание этого революционного процесса определяет множество проходящих по принципиально отличным от предшествующего периода схемам пространственных трансформаций в мега-, макро-, мезо- и микромасштабах. В статье уточняются основополагающие понятия «пространственного развития» и «пространственных трансформаций». Даются теоретическое обоснование принципиальной необходимости и оценка реально наблюдаемого сочетания спонтанности и регулируемости их протекания в российских условиях традиционного доминирования государственного участия в организации и преобразовании пространства. Рассматриваются проблемы адаптации государственной политики к потребностям и возможностям современного пространственного развития страны и ее регионов. В таком контексте анализируется правовая коллизия действующих до конца 2025 г. главных документов государственной политики в этой сфере – Стратегии пространственного развития и Основ государственной политики регионального развития. Дается оценка новой Стратегии до 2030 г.

Далее…

В результате внешних шоков 2022 г. баланс целей и приоритетов, определявших в последние десятилетия логику пространственного развития России, частично разрушился и стал «собираться» заново как в отношении внутренних, так и внешних целей. Из-за этого перестраивается вся институциональная система, обеспечивавшая его «настройку» и реализацию соответствующих приоритетов. Однако накопленная инерция факторов и ловушек сдерживает динамичность преобразований. В такой перестройке важную роль сыграла спонтанная и даже довольно хаотичная реакция государственных органов, крупного бизнеса, других субъектов экономики, естественная при столь драматичных шоках. При этом каркас крупного бизнеса и системы госрегулирования сохранился, но одновременно обозначились и начали набирать силу новые тренды, связанные, с одной стороны, с его усилением и «прорастанием» в смежные и новые сферы, а с другой – с «наращиванием» на данный каркас новой «ткани» экономических взаимодействий. Постепенно спонтанность уступает место формированию более целостного развития экономики, в том числе ее пространственной перестройке. Ранее сформировавшиеся институциональные ловушки, связанные с доминированием западного бизнеса на российских рынках, ослабли и в результате легче будут преодолеваться, а структурные изменения динамики крупного бизнеса и трансформация его «архитектуры» могут привести к образованию новых полюсов роста.

Далее…

В статье с позиций общественной географии проводится анализ разработанной в 2024 г. Стратегии пространственного развития России на период до 2030 г. с прогнозом до 2036 г. и сравниваются ее основные положения с первым подобным документом, принятым в 2019 г. Рассмотрены особенности и новации новой Стратегии: направленность на более гармоничное и сбалансированное пространственное развитие страны, в том числе, путем выделения опорных населенных пунктов (ОНП); попытка увязать документ с отраслевыми стратегиями и в то же время уход от узкоотраслевого подхода, учет внешних вызовов, природно-климатических изменений и многие другие. Отмечены недостатки, противоречия и пробелы документа: вероятность того, что имплементация концепции ОНП еще более ускорит депопуляцию сельской местности, невнимание к взаимосвязанности поселений разной людности, малым и средним городским агломерациям, полиэтническому составу жителей многих регионов страны, проблемам межрегионального и межмуниципального сотрудничества, неопределенность критериев выделения геостратегических территорий, путей и ограничений их развития в условиях внешнеполитического давления и др.

Далее…

В статье на примере Дальнего Востока рассмотрены вопросы определения перспективных направлений развития геостратегических регионов, которые в стратегиях пространственного развития позиционируются как приоритеты. Проанализирован опыт выбора и реализации приоритетов развития Дальнего Востока в документах стратегического планирования. Результаты реализации политики «разворота на Восток» и стратегии пространственного развития показывают, что принятые меры оказали существенное влияние на развитие дальневосточных регионов, однако не позволили достичь планируемых целевых показателей. Представлены оценки использования в качестве механизма развития региона преференциальных режимов хозяйствования.

Далее…

В статье раскрывается и апробируется на материалах Вологодской области методологический подход к структурной перестройке региональной экономики в условиях развития национальных цепочек создания стоимости (ЦСС). Классические процедуры и методы анализа структуры региональной экономики дополняются инструментами диагностики и проектирования положения региона в ЦСС, обоснования перспективных отраслей и ниш экономики, оценки сопутствующих эффектов.

Далее…

В статье рассматриваются проблемы пространственного развития территориальных социально-экономических систем на основе углубления межрегионального и межмуниципального взаимодействия. Предложена методология межтерриториального взаимодействия, в основу которой положен кластерный подход, предполагающий установление и поддержание тесных связей между экономическими агентами, расположенными на двух и более территориях, для оптимального использования имеющихся ресурсов и потенциала. В рамках статьи на примере Волковского территориального кластера как части территории Свердловской области предложены практические рекомендации для организации межмуниципального сотрудничества. Показано, что его реализация на данной территории позволит не только повысить экономическую активность муниципальных образований, входящих в кластер, но и преломить текущий тренд демографического развития – отток населения. Стратегическое развитие Волковского территориального кластера на основе межмуниципального сотрудничества приведет к повышению качества жизни. С одной стороны, это увеличит рождаемость и значительно снизит смертность населения; с другой, приведет к росту численности приезжающих с семьями на постоянное жительство, за счет повышения комфортности проживания на данных территориях. В рамках реализации стратегических направлений их преимущества будут приумножены за счет развития специализации и эффекта масштаба.

Далее…

Представленное исследование раскрывает факторы риска на территориях с повышенной смертностью населения. Исследование проводилось в два этапа: на первом – определялся перечень таких территорий посредством оценки региональных стандартизованных коэффициентов смертности (СКС), на втором – проведена статистическая оценка факторов риска смертности. В итоговую выборку вошли 18 территорий с повышенной смертностью населения. По выбранным территориям выполнен панельный анализ данных для выявления факторов риска повышенной смертности населения. В качестве объясняющих переменных использованы три класса индикаторов: социально-экономические характеристики, медико-организационные мероприятия и показатели общественной безопасности за период с 2010 по 2023 гг. Наибольшее влияние на снижение уровня смертности, по результатам исследования, оказывают удельный вес городского населения (для мужчин), увеличение количества врачей. К возрастанию смертности приводит неравномерное распределение доходов населения (высокие значения коэффициента Джини), а также криминогенная обстановка (увеличение числа тяжких и особо тяжких преступлений).

Далее…

В статье анализируется внутренняя миграция населения в возрасте 15-29 лет между отдельными макрорегионами России и между населенными пунктами разного размера в 2011-2020 гг. Расчеты показали, что молодежь концентрируется в Центральном и Северо-Западном федеральных округах, и это связано с ее перетоком в агломерации Москвы и Санкт-Петербурга. В то же время более активно молодежь концентрируется в городах с числом жителей 250 тыс. чел. и более и их пригородах. Межрегиональный переток молодежи уступает по масштабам центропериферийному. Даже в территориях устойчивого оттока населения, на Севере и Дальнем Востоке, переток молодежи в другие части страны сильно уступает по масштабам ее стягиванию в крупные города. Масштабы перетока молодежи в 2011-2020 гг. сильно занижены вследствие автовозврата, в данной статье приведены расчеты миграции, учитывающие его влияние.

Далее…

В 2022 г. наблюдался рост эмиграционного потока из России. По мнению некоторых экспертов, этот процесс мог усилить проблему дефицита кадров, обусловленного демографическими процессами. Однако не все эмигранты ушли с российского рынка труда. В работе проводится регрессионный анализ факторов занятости новых эмигрантов на российском рынке труда. Эмпирической основой работы являются данные уникального онлайн обследования эмигрантов, проведенного в 2024 г. Показано, что практически четверть эмигрантов работают на российского работодателя. Вероятность занятости на российском рынке труда значимо выше для женщин, для людей с недостаточным уровнем владения английским языком, для бывших жителей Москвы, для тех, кто до отъезда работал удаленно и не работал в сфере ИТ, а также для эмигрантов, проживающих в странах с не самым высоким индексом человеческого развития.

Далее…

В статье рассматривается проблема, вызванная несоответствием формальной территориальной «привязки» предприятий фактическим локациям, где осуществляется их деятельность: работают удаленные подразделения и дистанционные (удаленные) работники, функционирует роботизированное оборудование, осуществляется выездная торговля и пр. С развитием информационных технологий разрыв между формальным и фактическим местонахождением растет, соответственно, растет и искажение информации, используемой при планировании и прогнозировании экономики отдельных территорий. Информация о реальных локациях экономической деятельности позволит улучшить налоговую, бюджетную и социальную политику на территориях. В статье обосновывается целесообразность введения в научный оборот категории «локация (место ведения) экономической деятельности», показаны ее отличия как от формального (юридического) адреса хозяйствующего субъекта, так и от понятия «рабочее место».

Далее…